– Когда началась война, мне шёл седьмой год – начинает рассказ пожилая женщина. На всю жизнь запомнила я первую встречу с фашистами и до сих пор содрогаюсь от этих воспоминаний. Было лето, рожь стояла высокая и уже колосилась. По дороге из Подгорья на Чечевичи шли немцы. Их было так много – целая армия, как мне тогда казалось. Огромные лошади везли оружие и пулемёты. Меня впечатлили их копыта – очень большие, чёрные и страшные. А из Терехова Бора отступали наши войска… Многих солдат немцы взяли в плен. У советских воинов отнимали оружие и ломали его о ствол берёзы. Тех, у кого находили комсомольские билеты, расстреливали. Жители деревни успели предупредить некоторых красноармейцев, а у молодого солдатика, который шёл первым, билет нашли. Мой старший брат – Геннадий Марчев, спрятавшись во ржи, пошёл за комсомольцем, которого немцы вели на расстрел, и запомнил место расправы. Потом они с друзьями похоронили солдатика, а его комсомольский билет брат хранил до конца войны. В мирное время нашего бойца перезахоронили на местном кладбище. Отыскали родственников. Они часто приезжали на могилу, теперь не ездят, наверное, не стало их. Но захоронение солдата школьники содержат в образцовом порядке – это правильно. Память должна жить.
Немного помолчав, Людмила Едокимовна продолжает: – Немцы обосновались в деревенской школе. Стали собирать полицаев. Люди в деревне были разные.
Некоторые шли прислуживать врагам целыми семьями. Как же бесчинствовали полицаи – страшно вспомнить… Сколько зла наделали… Фашисты выдали им новую форму – чёрную с красно-белыми нашивками. Сегодня, когда я вижу этих «ходунов» под красно-белыми флагами, мне становится плохо, ком к горлу подступает. Предатели с такими повязками живьём жгли людей, убивали детей, женщин, стариков!
Я помню и тот день, когда была стёрта с лица земли деревня Борки. Там жила бабушка – тётя мамы. Она прибежала к нам через лес и рассказала, что творили полицаи – те, которые жили рядом, ходили по одной улице. Многих наших односельчан она узнала в карателях. Рассказ бабушки стал для меня очередным потрясением. Кем же надо быть, чтобы маленького ребёнка поднять на вилы и бросить в колодец?! Я не видела этого, но детское воображение нарисовало картину, которая на всю жизнь засела в моей голове. Ужасно это было… даже для маленькой девочки. Обидно и непонятно: как же так? Свои ведь люди и… эти нашивки. Тошнота подступает. Я до конца жизни буду помнить их на форме карателей.
Наша деревня Долгое тоже была сожжена дотла. Когда налетели немцы и полицаи, мы с мамой, братьями и другими людьми побежали к лесу, а сверху нас обстреливали немецкие самолёты. Как же это страшно, даже вспоминать. Папа ушёл в лес раньше – уехал на корове. Спасаясь от фашистов, наши односельчане запрягали коров, лошадей и везли в лес самое необходимое. Многие земляки ушли в партизаны.
А тех, кто не успел убежать, фашисты согнали в сарай и подожгли. Полицаев их новые хозяева тоже не пощадили, многие сгорели вместе со своими односельчанами в общем костре – никому не нужны предатели. Потом запылали дома.
Люди остались жить в лесу: копали землянки, строили шалаши – устраивались, как могли. Весной засевали поля и засаживали деревенские огороды, осенью собирали и закапывали в ямы на хранение урожай – картофель, зерно, овощи. Как тяжело было людям! А мне – ребёнку, так хотелось хлеба, до слёз…
Мы дождались дня, когда немцев погнали, и убегали они по той же дороге – на Друть. Там их и прикончили. Взрослые рассказывали: в реке плавало так много трупов вражеских солдат, что не было видно воды.
Вслед за родителями я побежала в деревню, но не нашла их и пошла к школе. А там… трупы после боя и груды окровавленных бинтов. Дети не должны видеть такое – это невозможно забыть.
Домой – на пепелище, мы вернулись с другими сельчанами. От деревни ничего не осталось. Уцелел только угол дома, в котором раньше жила наша семья – тот самый, где на столике лежало Евангелие. Огонь, уничтоживший всю деревню, не тронул хрупкий столик и старую церковную книгу. С того самого дня в нашей деревне не осталось атеистов – люди в одночасье поверили в Бога. И Он нам помогал. Всегда… Когда заново строили дома, засевали поля, сажали картофельные очистки, чтобы вырастить хоть несколько картофелин для посадки на следующий год.
И сегодня Бог не оставит нас – не будет на этой земле врагов. Никогда…

Записала Светлана ПРОСКУРИНА